ФЕСТСКИЙ ДИСК

Вечером 3 июля 1908 года итальянский археолог Луиджи Пернье работал в одной из пристроек царского дворца в Фесте на острове Крит. Раскапывая очередной слой земли, он наткнулся рядом с глиняной табличкой, ис­писанной линейным письмом А, на таинственный пред­мет, как оказалось — единственный в своем роде. Это был знаменитый Фестский диск, сделанный из прекрасной глины, по всей видимости, не критского происхож­дения. Диск не имел идеально правильной формы, диа­метр его 15,8—16,5 сантиметра, толщина колеблется от 1,6 до 2,1 сантиметра. Сформован он без помощи гончар­ного круга и с обеих сторон покрыт рисуночными зна­ками, следующими друг за другом по спирали и объеди­ненными в группы замкнутыми ячейками, а датируется приблизительно среднеминойским периодом III, то есть между 1700 и 1550 годами до н. э. Знаки (по крайней мере, большая часть их) были оттиснуты специальными штемпелями, всего их сорок пять. Они представляют со­бой отчетливые фигуры человека и животных, их голов. рыбы и птиц, растений, зданий, корабля и орудий тру да. Ничего похожего на Крите никогда не находили (по­этому и появилась версия о том, что он завезен).

Не успели диск отчистить от грязи, как ученые всего мира начали спорить о его происхождении, дешифровке и назначении. Нечто подобное происходило только в связи с Атлантидой.

Первым, как и положено по иерархии, высказался тог­дашний руководитель археологических работ на Крите Артур Эванс. Он обратил внимание на убор из перьев, которым украшен один из знаков головы (№ 2) и который почти

рис. Ритуальный сосуд с гравированным орнаментом с о. Сирое (так называемая кикладская сковорода). 2-я половина III тыс. до н.э.

наверняка является элементом боевого шлема. На этом осно­вании Эванс сделал вывод, что текст представляет собой победный гимн, вероятно, с оттенком культового характера.

Другим ученым удалось пойти дальше: аналогичный головной убор они нашли на древнеегипетских изображе­ниях филистимлян, однако представить удовлетворяющую всех дешифровку лишь на этом основании никому не уда­лось. Потом диску по очереди присваивали кипрское про­исхождение, ливийское (Северная Африка), ликийское, арийское, анатолийское (Малая Азия), даже семитское и праславянско-гиперборейское. Нашлись "знатоки", посчитавшие диск заветом последних атлантов и строителей Сфинкса. Однако ни от одного из этих предположений диск не стал более-менее читаемым и, следовательно, познаваемым.

Вот, для примера, как перевел диск с праславянского некто Г. Гриневич, по мнению которого «земля Крита хра­нит множество таких "информационных" дисков. Но, к сожалению, после того, как западными учеными было вы­яснено, что они натолкнулись в Европе на еще один древ­нейший очаг русско-славянской цивилизации, все поиско­вые работы были немедленно свернуты».

Сторона А

Горести прошлые не сочтешь, однако горести нынешние горше. На новом месте вы почувствуете их. Все вместе. Что вам послал еще господь ? Место в мире божьем. Распри прошлые не считайте. Место в мире божьем, что вам послал господь, окружите тесными рядами. Защищайте его днем и ночью: не место — волю. За мощь его радейте. Живы еще чада Ее (?), ведая, чьи они в этом мире божьем.

Сторона Б

Будем опять жить. Будет служение богу. Будет все в прошлом — забудем, кто мы есть. Где вы побудете, чада будут, прекрасная жизнь — забудем, кто есть мы. Чада есть — узы есть — забудем, кто есть. Что считать, господи! Рысиюния (видимо, Россия?) чарует очи. Никуда от нее не денешься, не излечишься (это точно!). Ни единожды будет, услышим мы: вы чьи будете, рысичи, что для вас почести; в кудрях шлемы; разговоры о вас. Не есть еще, будем ее мы (?), в этом мире божьем.

По приведенному бреду вполне можно представить и аналогичные попытки дешифровки.

Основная причина загадки Фестского диска кроется не в бессилии современных дешифровщиков (и не такие ребусы приходилось разгадывать!), а в краткости текста и его "монопольное", которые вполне допускают, что здесь представлены не все знаки соответствующей системы письма. Известные на сегодняшний день более сотни попыток дешифровки только убедили серьезных ученых, что текст невозможно расшифровать из-за отсутствия каких-либо то­чек опоры и для истории письма он будет бесполезен до тех пор, пока остается уникальным. Ученые не смогли до­говориться даже о том, как его читать по спирали: с края к центру или из центра к краю.

Но нижеприведенное мнение — крайне пессимистичес­кое. Все-таки некоторые отправные точки к дешифровке существуют. Количество знаков в отдельных словах (предполагают, что в каждой ячейке отдельное слово, но и это оспаривается) колеблется от двух до пяти. По аналогии с другими древними письменностями можно предполагать, что знаки должны носить преимущественно слоговой характер. Знак "голова с гребнем" всегда стоит в конце слова, из чего следует, что письмо должно было различать падежи. Поиск языка, на котором составлен текст, логичнее всего ограничить Средиземноморским бассейном. Сама форма знаков говорит очень много об авторах письма. Этот народ имел опыт в мореходстве, сельском хозяйстве и скотоводстве, знал гончарное и военное дело (о последнем свидетельствует фигурка со связанными руками и головой

с гребнем). Опираясь на эти и другие очевидные факты, болгарский ученый Иванов перевел Фестский диск с древнелувийского языка. На сегодняшний день его дешифровка считается наиболее приемлемой (во всяком случае, она име­ет своих сторонников), поэтому приведем ее полностью.

Сторона А

Когда Яра отправился в поход на Лилимува, когда от­правился и не успел, Ярамува его устранил, прогнал своего любимца, и он сам уничтожил Лилимува. Тархумува решил относительно Яра, чтобы он ушел на отдых. Тархумува был в плохих отношениях с этим Лилимувой. Тархумува решил относительно Яра, чтобы он отдыхал (ушел на отдых) во дворце. Он (Тархумува) напал на границу области Сандапия. Апипумува убежал. Упарамува встречает меня, разгневанный из-за своих интересов, однако Рунда применил насилие и отразил его. Сармасу удалился к Ярамува.

Сторона Б

Сарма обдумывает и свободно готовит свой план: он натравливает. Илион (Троя) его подстрекает, однако я бе­регусь. Сарма, разгневанный на Эфес, принял решение в свою пользу. Илион его подстрекает. Сармасу освободился, при­шел и применил насилие. Илион его поощряет. Для унижения Ярину он отправился в Ялисос, наложил тяжелую дань, однако проявил снисхождение, взял ему глаза и удалился в Газену. Однако Яра гневается из-за унижения. Яра собрал урожай, обеспечил мне счастливое пребывание и клянется, что не будет создавать неприятностей, так как это не в его интересах.

Сандатимува.

На первый взгляд здесь все логично. Упоминаемые города Ялисос (на острове Родос), Эфес, Илион и Газена (в

Знаки, изображенные на фестском диске

Малой Азии) известны истории и археологии. Вот только действующие персонажи ни о чем не говорят. Но и это вполне можно объяснить, учитывая прошедшие времена. Перед нами секретное послание владыке Крита, написанное специально изобретенным шрифтом, то есть первый шпионский отчет и первая шифровка, а некий Сандатимува — первый известный истории Штирлиц. Об этом го­ворят и знаки, выдавленные штемпелями, на которых могло стоять и истинное значение знака.

Но настораживает другое. Почему переписка с критс­ким царем велась на "экзотическом" языке? Почему автор письма не поприветствовал адресата, как тогда требова­лось? И зачем ему понадобилось писать по спирали, если

только и в этом не крылась какая-то информация? Настораживает и характер расположения знаков: автор как будто заранее знал, сколько их будет и где расположить каж­дый. Не осталось ни свободного места, ни скученности зна­ков в конце. Это не может не навести на размышления о "шаблонности" документа. К тому же Фестский диск вовсе не единственный, как принято думать. Похожая табличка (правда, свинцовая) со спиралевидной надписью обнару­жена в Мальяно. Написана она на этрусском языке, кото­рый тоже до сих пор не дешифрован, в VI веке до н.э. Текст ее состоит примерно из 70 слов, а текст Фестского диска — из 61 (если считать в каждой ячейке по слову). К этому можно добавить, что в момент появления диска кри­тяне были владыками моря, а в момент появления таблички этруски-тиррены — самыми знаменитыми пиратами. Уж не связано ли их появление с культом морского божества?

Перенесемся на Север. Здесь в III—II тысячелетиях до н.э. вдруг появились спиральные лабиринты, выложен­ные из камней. Особенно много их в районе Белого моря, но встречаются они и в Финляндии, и в Норвегии, и в Англии, и в Дании, и в Германии, и в Швеции. И всегда на берегу моря или фьорда. Иногда они расположены поодиночке, иногда группами, образуя полукруг, внутри которого сложены каменные кучи. Раньше создателями их считали друидов, гномов и троллей. Теперь потомки по­моров и рыбаки Балтики о назначении лабиринтов ниче­го сказать не могут, хотя по мере сил пекутся об их сохранности (поморы, например, считают, что лабирин­ты построил Пугачев).

Различия между каменными лабиринтами есть, но весь­ма незначительные. Если двигаться по спирали вдоль ка­менных стен, то непременно попадешь в центр, из кото­рого уже не будет выхода. Центр обычно обозначен горкой камней или одним крупным камнем, вполне способным служить алтарем. А. Никитин так описывает свои впечатле-

фестский диск. Лицевая сторона

ния от лабиринта на Большом Заяцком острове: "Я увидел перед собой лежащие полукругом гигантские, более 30 м в диаметре, каменные спирали, поросшие вереском и ягодником. Они были сложены не из отдельных камней, а из щебня и гальки, включая более крупные валуны, поднимались над землей иногда до полуметра и своими плавны­ми изгибами как бы вбирали, втягивали в себя (курсив авторов) взгляд человека. Внутри этого полукруга находились и другие каменные сооружения: черные от многократно возрождавшегося и отмиравшего лишайника камен­ные курганы, поставленные на ребро валуны, образующие каменные ящики-дольмены".

О назначении лабиринтов ученые высказывались не раз. Русский историк Д. Святский видел в них закодированную проекцию блуждания Солнца по полярному небу. Но почему тогда лабиринты расположены на берегу, а не на горе или холме, где были бы более уместны для культа Солнца. Н. Виноградов — узник Соловецкого лагеря — считал, что лабиринты — это жертвенники или гигантские алтари, связанные с миром мертвых. По спирали должны были двигаться души умерших, чтобы потерять ориентировку и не вернуться в мир живых. Возможно, центр лабиринта рассматривался как вход в потусторонний мир. По­хожую точку зрения высказал и археолог А. Куратов, раскопавший одну из каменных куч лабиринта и обнаружив­ший под ней еще не до конца истлевший обломок обо­жженной человеческой кости. В советское время под влия­нием материализма высказали совсем бредовое предположение, что лабиринты являлись моделями рыболовных ло­вушек. Они напоминали рыбакам, как при отливе строить на обнаженном морском дне лабиринт из ветвей и кольев, в который попадет рыба. Но даже тогда никто не сумел объяснить, зачем создавать так много моделей и можно ли столь пренебрежительно относиться к умственным способ­ностям рыб?

Между тем от взглядов исследователей ускользнул один очень древний обычай, пережитки которого сохранились даже до наших дней (хотя бы в знаменитом девизе "Спасение утопающих — дело рук самих утопающих"). Суть его довольно жестока: нельзя протягивать руку утопающему, потому что он уже добыча морского духа, которую тот сам себе и выбрал. Отбирать жертву — это безрассудный вызов божеству, и это вряд ли будет прощено: либо рыба

фестский диск. Оборотная сторона

уйдет из сетей, либо сам потонешь. Литературный пример этого пережитка встречается в романе "Пират" Вальтера Скотта. Жители Шетландских островов смотрят на героя, спасающего из волн человека, как на сумасшедшего, и предупреждают, что спасенный обязательно принесет ге­рою беду. Так оно и происходит по сюжету. Аналогичный обычай академик Крашенинников обнаружил у камчадалов: спаситель утопающего — непременно утонет. Если же несчастный выберется на берег сам, он превращается в изгоя: никто не пустит его в дом, не накормит, не положит под бок своей жены по закону гостеприимства. Уже совсем недавно чукча, бросивший русскому товарищу круг, умолял не рассказывать об этом его соплеменникам. Подобное поверие было распространено среди английских и французских матросов, среди дунайских и днепровских лодоч­ников и даже за пределами Европы.

Но при чем тут каменные лабиринты? Ответ долго искать не надо. Чего могли опасаться первые мореходы? Против чего, кроме бурь, были бессильны их суденышки? Против морских водоворотов. Постройка подобных на берегу, по мысли древнего человека, должна рассматривать­ся как оказание себе помощи заранее. Этот раздел перво­бытной магии хорошо изучен. Скажем, чтобы охота была удачной, надо перед ней бросить копье в нарисованного на стене пещеры медведя. Чтобы спасти себя от водоворота, надо пройти по его спиралям до выхода в море и как бы "застраховать" себя у морского бога. Этим можно объяс­нить нахождение человеческих останков внутри лабирин­тов: это утопленники, вынесенные морем на берег. Более идеального места для их захоронения и придумать нельзя. Вполне возможно, что с переходом от магии к религии лабиринты и в самом деле оказались алтарями, на которых приносились жертвы морскому богу, возможно, и челове­ческие, на что недвусмысленно указывает миф о Тезее.

Правда, Балтику и Средиземноморье разделяет, каза­лось бы, непреодолимое расстояние для III—II тысячеле­тий, тем не менее рассматривать северные лабиринты и известные критские события в одном контексте можно, потому что расстояние было преодолимо. Об этом говорят не только походы Аполлона и Геракла в далекую Гиперборею (последний даже умудрился найти в тундре священное оливковое дерево и посадить его в Олимпии, "Россия — родина маслин!"), не только приезд на священный остров Делос гиперборейских девушек, не только находки бал-

Вверху — свинцовая табличка из Мальяно. Текст расположен по спирали: а - лицевая сторона; б - оборотная; внизу - бронзовая печень из Пьяченцы

тийского янтаря в слоях III тысячелетия островной Гре­ции, но и "повальное" увлечение спиралевидным орна­ментом на керамике и женских украшениях того времени, пришедшие со средиземноморских островов и побережья Малой Азии (наиболее примечателен здесь ритуальный сосуд с острова Скирос, так называемая кикладская сковорода второй половины III тысячелетия до н.э., на которой изображен 30-весельный корабль в круговороте 55 морских лабиринтов). В пользу оживленных связей между севером и югом говорит также то, что спиралевидный орнамент был очень популярным в культуре Триполья, представители которой обосновались посреди будущего пути "из варяг в греки".

Так чем же являлся Фестский диск? Как это ни парадоксально прозвучит, скорее всего, — жертвенной лепешкой морскому богу. В пользу этой версии говорит и штемпельный характер текста (вероятно, заготовка для неграмотных), и спиралевидный тип надписи. В том, что лепешка из глины, тоже нет ничего удивительного: в древности, если ты не мог пожертвовать богу, скажем, быка, то его подменяли фигуркой, вылепленной из теста. Если и на тесто не оказывалось денег, вполне подходила и глина. Главное, чтоб от чистого сердца. Богам жертвовали и меньшие дары: например, подросшие дети — ставшие ненужными игрушки, а юноши и девушки — прядь волос. Так что в Фестском диске, скорее всего, следует видеть шаблонный молитвенный текст владельцу лабиринта. Если текст этот и в самом деле зашифрован криптограммой — это значит, что на Крите уже в те времена существовала каста посвященных жрецов, которым только и дозволялось упоминать имя божье не всуе. Владельцем лабиринта мог быть только Зевс (само слово "лабиринт" происходит от "лабрис", обоюдоострой секиры, священного оружия Зевса).

Согласно мифу, Зевс в образе быка привез на Крит Европу, где та родила, помимо прочих детей, Миноса — царя Крита. Однажды Минос попросил отца подарить быка, которого он (Минос) отцу в жертву и принесет. Зевс внял мольбам, и из моря вышел бык. Он был до того прекрасен, что Минос заменил его другим. Это совсем не понра­вилось Зевсу, и он наслал противоестественную страсть

жены Миноса Пасифаи к своему подарку. В результате родился Минотавр, которого посадили в лабиринт, построенный Дедалом. Тезей, сын Эгея, а на самом деле Посейдона, взялся убить Минотавра. Собственно, уже это указывает на борьбу братьев — Зевса и Посейдона — за обладание морем. Заметим, что по логике мифов Тезею, царевичу Афин, обязана была бы помогать Афина, однако она в этой истории не фигурирует. Дальнейшее известно из школьной программы: Тезей взял у Ариадны клубок, убил Минотавра и благополучно выбрался на волю. После тако­го поступка критяне утратили свое господство на море, а Дедала с сыном посадили в лабиринт, из которого те чудесным образом улетели. Удивляет только, как Дедал, построивший этот каменный мешок, не сумел самостоятель­но из него выбраться.

Археологи долго искали хоть какие-нибудь следы со­оружения, которое можно было отождествить с лабирин­том, но ничего не нашли. Пытались отождествить с лаби­ринтом дворец в Кноссе, раскопанный А. Эвансом. Это и в самом деле грандиозное сооружение, однако построено оно по классическим греческим канонам: огромный внутренний двор, вокруг которого располагались жилые и хозяйственные постройки. Даже Гомер выбрался бы из этого "лабиринта" без провожатого.

Но, может быть, критский лабиринт надо искать не на земле. Представим себе, что рядом с какой-нибудь ска­лой была геологическая аномалия: периодически или по­стоянно здесь возникали водовороты, которые уничтожали все живое, попадавшее в них. Естественно, они должны были вызывать суеверный ужас и требовали соответствую­щих жертв для собственного усмирения, естественно, на дне водоворотов обитал злой и страшный дух (в нашем случае — Минотавр), умилостивить которого собой и дол­жен был Тезей. Однако последнему такое решение Миноса пришлось не по душе, о чем он честно сказал. Но Минос

возразил: если Тезей на самом деле сын Посейдона, то бояться ему совершенно нечего, так как Зевс его в беде не бросит. Тем не менее Тезей, не слишком рассчитывая на отца, привязал себя канатом или веревкой, принесен­ной Ариадной, к какомунибудь дереву или обломку скалы, после чего уже смело прыгнул в водоворот. Вполне возможно, что мысль о канате подсказал Тезею Дедал, ведь он тоже был афинянином. За это он чуть не попла­тился, но ему удалось бежать, причем тоже по морю, а не по воздуху. Уже в IV веке до н.э. сами греки не верили в то, что Дедал мог летать как птица. Палефат об этом писал: "Дедал не летал на крыльях, а казался летящим преследователям, так как челн с раздутыми парусами мчался при сильно дующем ветре".

Крит — одна из самых сейсмически неустойчивых зон на земле. Вполне вероятно, что после очередного смещения земной коры природный лабиринт перестал существовать, а вся история борьбы Афин с Критом за морское господство вылилась в миф, настолько живучий, что и через две тысячи лет на монетах Крита изображали лабиринт в своей классической спиралевидной форме, а не каким-то подземным или наземным сооружением со множеством про­ходных комнат и тупиков.

Ныне загадочный Фестский диск хранится в музее города Ираклейон и по-прежнему ждет того, кто сможет открыть его тайну.